Вчера пришла новая яхта. Очертания и название показались мне знакомыми, полезла гуглить. Не ошиблась – иол Bolero, легендарная классика. У нее очень интересная история, так что я решила перевести для вас статью из Yaching Magazine. Оригинал статьи и больше фотографий – тут.
Легендарная яхта Bolero была построена для яхтсмена Джона Николаса Брауна Генри Нэвинсом на верфи в Сити Айленд, Нью-Йорк, по проекту Олина Стивенса из Sparkman & Stephens. Так как Браун был весьма дотошным клиентом, можно себе представить, сколько дискуссий велось за чертежным столом. К моменту спуска черного иола на воду в 1949 году была проделана огромная работа. Один только выбор правильного винта потребовал семь страниц вычислений. Были рассмотрены шесть вариантов проекта, сделаны три дюжины максимально детализированных чертежей, оплачены 37 000 человеко-часов и более 100 000 бронзовых болтов были использованы в процессе постройки.
Яхта стала эталоном красоты, и вскоре Брауна и его жену стали называть “Брауны с Bolero”. Казалось, что появление подобной роскоши в ранние послевоенные годы олицетворяло надежду на лучшее будущее. Но Bolero была не только красива, она еще и обладала незаурядными ходовыми качествами. Имея длину 73 фута, яхта могла принимать участие в гонке Ньюпорт-Бермуда, и Браун был настроен на победу. Bolero первой пересекла финишную линию в 1950, 1954 и 1956 годах и установила рекорд, который никто не мог побить следующие 18 лет.
В отчете сюрвейера, заказанном семейной парой Эдом Кейном и Марти Уоллес, новыми владельцами Bolero, было сказано: “Эта яхта потребует от хозяина внимательного и ответственного отношения, она не может быть просто проектом по вложению денег и возврату инвестиций.” Но они и без того понимали, что Bolero – наследие легендарного дизайнера, легендарного судостроителя и легендарного хозяина, яхта, имеющая легендарную гоночную историю. Сам Стивенс как-то признался Уоллес, что этот тип лодок не рассчитан на такую долгую жизнь. Предполагалось, что яхта будет служить 15-20 лет. Он был очень удивлен, что создал что-то на века.
Когда на горизонте появилась Bolero, Кейн и Уоллес уже занимались реставрацией Marilee, NY40 1926 года, и, кроме того, были владельцами Bristol 47. Им не нужен был еще один проект. Но, как член Нью-Йоркского Яхт-клуба, Кейн имел обыкновение пропустить стаканчик-другой в Bolero Grill и восхищался моделью этой лодки, стоящей в клубе. Он не смог устоять, и реставрация Bolero стала его персональной спасательной миссией. С помощью нескольких друзей Кейн и Уоллес как можно быстрее перегнали яхту в Oxford Boatyard, Мериленд, и это стало первым шагом долгого пути к возраждению Bolero.
Кейн и Уоллес начали с работ первой необходимости: ремонт обшивки ниже ватерлинии, новый форштевень, новый степс бизань-мачты, новые танки и батареи. Несмотря понимание того, что могут возникнуть проблемы с палубой, сделанной из кедра с тиковым настилом, перед началом большого реставрационного проекта они решили сначала поучаствовать в гонках. После трех лет серьезных гонок в Европе, за год до планируемого возвращения в Америку, раздался звонок из дока в Англии, где стояла Bolero. Они нашли трещины в шпангоутах. Потом еще звонки, и еще трещины… Как говорит Уоллес, “Тут мы подумали, что это звучит не очень хорошо,” и это было мягко сказано.
Когда лодка прибыла в Рокпорт, штат Мэн, выяснилось, что из 120 шпангоутов 47 не просто треснули, они были сломаны пополам и оторваны. Тиковый настил кедровой палубы шел до самого планширя, но стык был неплотным. Вода просочилась через шов, и места соединения обшивки с набором корпуса были все время влажным.
Под палубой, над обшивкой потолка, был слой четвертьдюймовой фанеры, закрывающий неприглядные отверстия в палубе. Когда рабочие убрали фанеру, они обнаружили, что из-за недостатка вентиляции бимсы начали гнить. В конце концов было решено разобрать весь салон и чинить каркас изнутри. Хозяин верфи Тэйлор Аллен с помощью приборов измерил яхту и установил, что, имея длину 73,5 фута, она все еще очень близка к оригинальной форме, в основном благодаря монелевым рамным шпангоутам. Менеджер верфи Джон Ингленд был впечатлен: “Эти штуки за 60 лет не сдвинулись ни на йоту!”
Не каждому владельцу яхты хватит силы духа выдержать 95-процентный ремонт длиной 22 месяца. Уоллес признается: “Мы нервно сглотнули, но поставить крест на Bolero не смогли. Эта лодка – неотъемлемая часть яхтенной истории, так что ситуация была из разряда сделай или умри.”
К этому моменту они были хозяевами Bolero уже 10 лет – дольше, чем Брауны, – и многие воспоминания были связаны с этой лодкой. Кейн помнит случай, как однажды на верфь пришел Олин Стивенс. Ему было тогда 95 лет, и, пока Кейн пытался сообразить, как поднять его на борт, и подумывал об использовании подъемника, Олин вскарабкался по 12-футовой лестнице и уже оценивал качество палубных работ.
“Одна из вещей, которые всегда бесили Олина, была лакированная корма,” – говорит Кейн. “Изначально она была черная, и теперь мы снова покрасили её в черный, под цвет всего корпуса. Олин всегда говорил, ‘Боже, это выглядит, как будто кто-то отпилил корму бензопилой!’ Жаль, что он так и не увидел, что она вернулась к изначальному виду.”